23:44 

Connie Stemmer
Орешник и Баньян
Всем привет.
Меня зовут Кони, (в миру Катя), я живу, как вы поняли, в Риге, учусь на химика, а ещё...
...ещё я пишу, например.
Лет с пяти. Пишу я прозу любых форм и размеров и, чтобы вы мне поверили, выкладываю здесь рассказ.
Он называется "Зелёная кнопка" и писался для одноимённого литературного конкурса.
Я буду очень рада, если вы прочитаете его и напишете какой-нибудь комментарий.
Комментарии любого рода делают меня счастливее. (:

Итак, поехали!
Зелёная кнопка
1.

Глубокая ночь. Пауль Корнелл вскакивает с кровати, оглядывается вокруг и, поняв, что всё, вроде бы, на месте, вздыхает и откидывается обратно на подушку с твёрдым намерением...
...откидывается обратно на подушку? Как бы не так. На этот раз Пауль Корнелл встаёт с кровати, освещает стул синим огоньком от экрана мобильника, берёт со стула майку с символикой ФК Барселоны и, надев её, подходит к окну.
Через пять минут он уже выпрыгнул из окна первого этажа на кусты цветущей сирени и идёт по тёмным улицам города, мыча себе под нос мелодию. Мелодию эта незамысловатая и немного грустная. Если прислушаться, то слышишь, что в основе у неё Марсельеза. Сам Пауль об этом, конечно же, не знает, так как терпеть не может французский ещё со школьных лет.
Чёрт побери, снова эти школьные годы. Юноша выходит, наконец, с тихих улочек, спящих в кустах акации и жасмина, и из опушившихся спокойствием, словно сонные воробьи, дворов. По шоссе изредка проносятся машины.
Три часа, сорок шесть минут, - Пауль Корнелл смотрит на часы с зелёными светящимися цифрами. Совсем скоро будет четыре часа утра, а там уже и рассвет недалеко.
Только бы не рассвет, пожалуйста, не надо рассвета. Впрочем, раз решил идти вперёд - значит, надо идти вперёд и прекратить, наконец, эти сны, от которых вскакиваешь посреди ночи потому, что словно на резинке притягивает обратно.
На улицах никого нет, улицы ночью пахнут разными приторными цветочными запахами и молодыми листьями, и почти не пахнут автомобильными выхлопами. Ночью на улицах хорошо, но немного тревожно - нет людей. Пауль Корнелл очень любит людей - они не позволяют ему думать.
С каждым шагом на Пауля наползает окраина города. Слева, вдалеке, чернеют трубы завода, вдоль дороги тянутся покосившиеся дачные домики и одинокая бензоколонка светится среди сине-зелёных предрассветных сумерек. Кажется, что только что произошёл апокалипсис, и бензоколонка - единственное место, до которого не докатилась ещё взрывная волна.
Наверное, поэтому уже через пять минут Пауль Корнелл открывает белую пластмассовую дверь бензоколонки и с радостью замечает, что здесь продают не только хот-доги, а ещё и кофе, и даже его любимые черничные кексики. Девушка у кассы читает внушительной толщины книжку - книжка обёрнута в кожаную обложку чёрного цвета, и от этого кажется ещё больше. Как только Пауль Корнелл заходит в помещение, девушка бросает на него короткий взгляд поверх очков и снова читает, как будто юноши и не существует.
Потом, когда Пауль уже попросил хот-дог, выясняется, что в четыре часа утра на бензоколонке неподалёку от черты города нет готовых сосисок, и девушка исчезает за неприметной дверцей - там, наверное, находится холодильник. Юноша аккуратно переворачивает книжку. "Ричард Мэтисон. Повести и рассказы." Это совершенно ничего ему не говорит, и поэтому фолиант со всей осторожностью возвращается на место. Как раз вовремя - его владелица в яркой оранжевой майке с логотипом бензоколонки вернулась.
Принимая из рук девушки сдачу, Пауль Корнелл всё-таки не выдерживает и спрашивает:
- А что вы читаете?
Девушка краснеет и отвечает:
- Ричарда Мэтисона. Американская фантастика, шестидесятые-семидесятые годы. Что-то среднее между Кингом и Брэдбери.
"А не плюнуть ли на эти все сны прямо сейчас и не поболтать ли с ней об американской фантастике шестидесятых?.."
- Вот как. Удачно вам встретить рассвет, - Пауль улыбается, запускает руку в отросшие русые волосы и выходит на улицу.
На улице уже предрассветные сумерки и небо зеленеет к горизонту, обрамляя жутковатым ореолом стайку заводов. Пауль втягивает чуть отдающий железом воздух и идёт по асфальтовой дороге дальше, к границе города.

2.

На востоке разгорается заря, на западе всё ещё темно и даже видно пару запоздалых звёзд. Пауль уже давно дошёл до щита с названием города и теперь идёт по какой-то разбитой дороге вдоль городской черты.
За городской чертой шумит лес и зеленеют поля. На одном из полей щиплет траву рыжая лошадь. Всё хорошо и никаких признаков разрыва реальности. Теперь Пауль Корнелл совершенно успокоился.
"Что же я раньше-то не сходил?"
На него наваливается вязкая, как сироп для варенья, дремота. Источник адреналина иссяк, как старый колодец. Безумно хочется спать.
Пауль Корнелл продолжает идти по дороге, сворачивая обратно к городу, глядя перед собой и снова насвистывая мелодию на основе Марсельезы.
И вдруг чувствует сначала боль в левой ноге, а потом то, что падает.
"Какой идиот додумался положить кусок арматуры посреди дороги?.."
Пауль отряхивает рубашку и штанину от грязи, оценивает повреждения, нанесённые его левой ноге, а потом обмирает.
Перед ним зелёная кнопка. Нет-нет, совершенно обычная канцелярская кнопка с пластиковым набалдашником наверху, она выпала из кармана, когда Пауль чуть не свернул себе шею благодаря куску арматуры на дороге.
Но ведь когда он расплачивался с девушкой на бензоколонке, никакой кнопки в кармане не было!
И в этот момент Пауль понимает, что попал в переделку.
Юноша уверенно наступает ногой на зелёную кнопку, потом ещё раз, ещё, пару минут прыгает на том месте, где лежит кнопка, надеясь вмять её в землю. Наконец, подустав, он снова смотрит на кнопку и видит, что она воткнута остриём в землю.
Кнопка была воткнута в землю уже явно давно, вокруг на земле уже образовался небольшой кружок ржавчины.
"...Пауль Корнелл присел на табуретку рядом с углом карты. Кнопка глубоко въелась в бумагу и даже немножко окрасила её ржавчиной. Он потрогал зелёный пластик пальцем, вздохнул и достал из кармана перочинный ножик. Подцепил пластиковую детальку наверху, стараясь не дышать, чтобы не поцарапать нечаянно старую бумагу с разводами акварели.
Кнопка отошла сравнительно легко...."
Кнопка отошла действительно легко. Но почему-то, стоило Паулю взять пальцами расшатанную кнопку и потянуть вверх, как раздался треск, и вместе с кнопкой оторвался кусок земли.
Корнелл побледнел.
У него в руке оказался оторванный кусок настоящей земли, с песком, камушками и травой. Посреди дороги теперь серебрилась дырка.
Корнелл отбросил в сторону кусок земли вместе с кнопкой, словно заразу, и присел на корточки рядом с дыркой. Она была перламутрово-дымной, нечёткой, и Паулю изо всех сил хотелось, чтобы там оказалась какая-нибудь теплотрасса.
Теплотрассы не получилось. Из дырки потянуло запахом дерева.
"...Чердак пах горячей смолой и раствором, которым пропитывают от сырости доски, ещё пылью, железом от якорной цепи, которую кто-то сюда затащил, и засушенными цветами. Цветы свешивались пучками с потолка и чиркали юного Пауля по голове. "
А потом не получилось и славной перламутровой мути, а только старое коричневое дерево, из какого раньше делали столы.
Пауль Корнелл провёл рукой по краю песка. Песок осыпался вниз, превращаясь в дерево. Он вскочил, побежал обратно, к черте города, к зелёному лугу, на котором паслась лошадь, к шумящему на ветру лесу.
Лошади не оказалось. Впрочем, это было почти неважно потому, что лес и поля были на месте, и даже по чёрной змее трассы пробегали иногда серебристые точки машин. Пауль с облегчением вздохнул и подумал, что это просто очередная галлюцинация на нервной почве.
По крайней мере, ему хотелось так думать до тех пор, пока он не вернулся на ту же утреннюю летнюю улицу с дыркой, которая за время его отсутствия, увеличилась раза в три.
На том месте, где был оторван первый кусок, теперь появилось тяжёлое металлическое кольцо-ручка, как на подвалах. Хромая на левую ногу, Пауль подошёл к кольцу и взял его в руку. Кольцо оказалось холодным, металлическим. Задержал дыхание, дёрнул.
Не было никаких потоков света, дремавших в скале тысячелетиями вихрей, инопланетных лучей, даже музыки Сфер и сакральных аккордов - и тех не было. Впрочем, видимо, дело было в том, что это всего лишь обыкновенный люк на деревянной поверхности, совсем такой, как был у Криса и Пауля на чердаке.
Зато под люком оказалась деревянная лесенка.

3.

"...Свечка освещала лестницу на чердак.
- Все кнопки на месте? - спросил Крис.
- Да.
Ступени скрипели в унисон с дыханием и воем осеннего ветра снаружи. В кармане бились друг о друга пластмассовые набалдашники зелёных кнопок.
- И теперь? - уточнил Крис с середины лестницы.
- Да.
Коленки начинали предательски дрожать. Пауль почти прокусил губу.
Крис откинул люк и ребята влезли на чердак. Там было теперь довольно неуютно и тесно - за лето оба здорово выросли.
- Теперь?
- Нет.
- Ага. И когда они исчезли?
- Когда ты откинул люк... Или когда я влез на чердак...
- Ну ты и растяпа, Корнелл..."
...Вот Пауль Корнелл осторожно спускается по лестнице, подтаскивая левую ногу, из ссадины на которой капает кровь. Снизу светит солнце - сверху тоже.
Вдруг Пауль понимает, что это совсем не солнце, а отражение солнца в воде, и под водой разноцветный коралловый риф.
"Куда же я лезу?.." - думает Пауль, но продолжает спускаться. Теперь ему видно, что риф совсем недалеко от набережной какого-то города.
Пауль знает, что нельзя ходить по рифам босиком, поэтому солёная морская вода мгновенно просачивается через ткань кроссовок, выталкивая воздушные пузыри. Она приятно-прохладная, и Пауль почти не чувствует боли от соприкосновения воды с порезом на ноге.
Юноша шлёпает в тяжёлых кроссовках по разноцветному коралловому рифу, распугивая стайки рыбок. До города идти совсем недалеко. Добравшись до берега, Пауль оборачивается и смотрит на море, над которым, конечно же, уже нет никакой деревянной лесенки. Зато из моря торчит внушительная серебристая ось, которая заканчивается где-то в небе.
Пауль Корнелл достаёт из кармана джинсов перочинный ножик, которым когда-то давно отковыривал кнопки от карты города, открывает его и смотрит на лезвие - смотрит пристально, словно всё тщательно взвешивает. В конце концов, он размахивается и кидает ножик в море.
По земле пробегает волна. Ещё волна. Много коротких, резких, как удары хлыста, волн, и Пауль падает на белый песок, прижатый многократно усилившейся гравитацией. Плоскость этого мира стремительно падает вниз, освободившись от державших её осей, хрупкая плоскость...
Сейчас это закончится. Это должно закончиться.
Пауль чувствует, как теряет сознание - тёплая от прилившей крови чернота мягко накатывается на него, время от времени впуская в сознание звуки и расплывчатые пятна. Когда всё закончилось, он долго ещё лежит, не в силах открыть глаза.
Через коралловый риф прошла трещина, внутри которой что-то перетекало, похожее на марево или, может, клейстер. Да. Клейстер. Чёрт побери.
"...Когда Крис, напрочь разочарованный тем, что друг занимается какими-то глупыми кнопками, а не восхваляет его умение создать из блока спичек чудо архитектуры, вернулся с кухни с бубликом, Пауль сидел на полу с отсутствующим выражением лица.
- Ну и что такое? - спросил Крис и подумал: "Вот же псих. Надо бы поосторожнее."
Пауль не отвечал. Тогда мальчик подошёл к нему и заметил между сжатыми до боли в кулак пальцами небольшой белый кусок бумаги с невнятным синим мазком. Видимо, от кораллового рифа рядом с пляжем.
- Ну, ты чего? - Крис улыбнулся. Пауль был младше его на три года, и, видимо, думал, что сейчас Крис будет ругаться. Впрочем, так подумал Крис. А Пауль вздохнул печально-печально и тяжёлым, словно железобетонные блоки, голосом проговорил:
- Я оторвал кусок от твоего города. Прости, Крис.
- Ну, так мы его сейчас обратно приклеим. Я сейчас за клеем сбегаю, ты только никуда не уходи, хорошо?.."
4.

Пауль Корнелл бредёт по улицам города, очень похожего на его родной город, из которого он переехал в возрасте пятнадцати лет. Изредка на глаза попадаются дома, которых не было раньше, в том числе и исторические, но Пауль всё равно не знает, что делать.
Он доходит до незнакомого маленького парка с беседкой, фонтаном и песочницей-грибочком. Садится на скамейку у воды и случайно отламывает от скамейки кусочек. Кусочек рассыпается в его пальцах песком.
Он здесь всё ломает. Он вообще всегда всё ломает. За жизнь Пауль не создал ничего, кроме нескольких мелодий, трёх курсовых работ и отчёта для компьютерного магазина. Ещё он каждое утро создаёт себе яичницу. Сам. Большое достижение.
Неподалёку играют в мяч дети - живые, настоящие дети. Мяч прилетает к самым ногам Пауля. Из-за куста высовывается голова мальчика.
Наверное, небритый, бледный Пауль с тоской в глазах кажется очень взрослым, поэтому мальчик стесняется подойти за мячом.
Корнелл бережно, словно китайский фонарик из рисовой бумаги, берёт в руки мячик и кидает мальчику. Получилось. Мячик не рассыпался.
Значит, если постараться, то получится?..
Пауль смотрит на свою лодыжку. Кровь больше не идёт, а застыла чёрным сгустком. Порез воспалился и теперь сочится лимфой, смешанной с морской солью. Гадость. Ему отчаянно, до одури хочется проснуться, но Пауль знает, что не спит.
"Интересно, а не погиб ли никто в городе, когда я оторвал кусочек карты?" - думает Пауль и снова идёт гулять по городу. К тому же, нужно где-то ночевать, а скамейка, которая так и норовит рассыпаться в песок при первом же неосторожном прикосновении, не очень для этого подходит.
Он идёт по знакомым улицам к дому, где прожил пятнадцать лет. На месте этого дома - булочная, из которой приятно тянет корицей и пирожками. Пауль старается не думать о том, что съел только хот-дог ночью.
Дом Криса на месте - вот он, за углом футбольное поле, за другим углом - школа. Сейчас, видимо, разгар дня - Крис, скорее всего, учится, дома должна быть его мама.
Хотя что ты выдумываешь, Корнелл, с тех пор прошло много лет, да и город это не тот. В том городе жили люди, придуманные Крисом.
Пауль набирает код на двери подъезда. Дверь удовлетворённо пищит и открывается. Юноша поднимается на второй этаж по привычной лестнице и звонит в дверь.
Никто не отвечает. Паулю хочется убежать - тут будут совершенно незнакомые люди, а ещё хуже - если знакомые, значит, и они тоже сюда попали. Он вовремя сдерживается - больше ему здесь некуда идти. Ему вообще здесь некуда идти, если даже мячик ребёнку отдать - это задача, требующая сильного нервного напряжения.
Пауль звонит ещё раз. С той стороны двери слышатся шаги.
- Сейчас-сейчас!
Мужской голос. Незнакомый. Папа Криса не жил с ними. Крис вообще думал, что у него никогда не было папы, и он особенный.
Дверь открывается, впуская на лестничную площадку пыльные полосы света от окна.
Пауль вскрикивает.
В дверях стоят Пауль Корнелл и Пауль Корнелл.

5.

- Видишь ли, брат, кто-то должен разрушать, а кто-то создавать. - говорит Пауль-2 Паулю-1.
- Это плохо - всё время разрушать.
Пауль-2 пожимает плечами и ловким, изящным движением прикрепляет ещё одну зелёную кнопку к уголку карты.
- Это естественно. Как Брахма и Шива. Творец и Разрушитель. Если бы никто не разрушал - кто бы строил, вот ты мне скажи?
- Просто так строили бы, наверное.
- А просто так работать ты бы стал? Без зарплаты?
- Стал бы. Если бы работа хорошая, подходящая, которую хочется делать.
- А есть на что? Ты же когда создаёшь - тогда отдаёшь что-то, понимаешь? Часть себя, часть своих сил, часть своей жизни. И что-то должно это восполнить, иначе не получится ничего.
- Можно я попробую кнопку воткнуть? - просит Пауль-1.
Пауль-2 улыбается и запускает руку в волосы - совсем так же, как это обычно делает Пауль-1.
- Ну, попробуй.
Пауль-1 берёт зелёную кнопку и аккуратно пришпиливает ею лист бумаги к деревянному столу. Кнопка тут же исчезает из-под его пальцев.
- А...куда она исчезла?
- К Паулю-3.
- И сколько же нас, Паулей Корнеллов? - усмехается первый.
- Трое. Тот, что создаёт, тот, что разрушает и тот, что поддерживает это в мало-мальски стабильном состоянии, то есть, хранитель. Как у индусов.
- Да ну тебя, индусы. Просто эта странная карта делает с реальностью ужасные вещи, вот и всё. А то, что ты похож на меня, и я на тебя - это совпадение. Ну, или всё эта же карта.
Пауль-2 ловко смахивает с карты самовоспламенившуюся зелёную кнопку и втыкает вместо неё другую. Подходит к круглому окошку чердака.
- Как бы ни было. Я тоже не понимаю, что происходит.
Оборачивается, глядит Паулю-1 прямо в глаза, во взгляде и чертах лица - твёрдость, что Пауля-1 снова продирает по коже морозом.
- Но мой тебе совет - лучше бы ты убирался поскорее отсюда. Всё рассыпается в труху, мир упал снова.
- А то, что мир упал... Это нормально у вас, да? И то, что он плоский - это тоже?
- Именно поэтому лучше бы тебе отсюда убраться.
Пауль-1 усмехается, фыркает и качает головой.
- Окей, бро. - Пауль-1 разводит руками, - я бы убрался. Я - уберусь. С превеликой радостью. Ты только скажи, как, хорошо, ман?
Пауль-2 вздыхает.
- Да это запросто. Просто выйди через дверь.
Он замечает, что в стене образовалась дверь.
- Ага, отлично.
Пауль Корнелл под номером один небрежно встаёт с табуретки, рассыпая её в кучку золотистого песка и идёт к двери, хромая на одну ногу.
- Ах да. Пауль, ты не на программиста, случайно, учишься? - спрашивает он, уже почти ощутив металл дверной ручки в своей руке.
- Нет, - улыбается Пауль-2, - Я архитектор. Я всегда хотел быть архитектором.
- А. Я тоже всегда хотел быть архитектором. Именно поэтому я программист.
- В этом вся разница. Удачи, Пауль.
- И ты не хворай, Корни. - Пауль-1 осторожно поворачивает ручку двери и выходит с чердака на улицу. Это неподалёку от дома его лучшего друга и ещё менее далеко от компьютерного магазина, в котором Пауль работает.
Пауль оборачивается и понимает, что вышел из дверей поликлиники.

6.

Пауль лежит на больничной койке без движения, подключенный к разным датчикам.
- Ты куда, с этой бандурой-то? - медсестра останавливает друга Пауля, который намерен протащить в палату гитару, и ещё одного, который зачем-то тащит апельсины.
- А...простите. - тот, что с гитарой снимает футляр с плеч и прислоняет к стене.
- Он надолго тут?
- Инсульт ведь, ребята, - отвечает медсестра, - словно в космос слетал.
- В космос...
Крис смотрит, как кардиограмма рисует зелёные горы на чёрном мониторе и, запустив руку в карман, чувствует, как что-то знакомо кольнуло палец.

А ещё я плету расточки.
Расточки, если кто-то не знает, это такие хипповские украшения для волос из мулине.
А, впрочем...вот это висит сейчас над моим правым ухом, звенит и весьма меня радует.


Я очень люблю плести расточки и с радостью сделаю их сколько угодно любому, кто этого захочет.


@темы: handmade, сочинительство и написательство, похвастушки

Комментарии
2012-02-22 в 13:36 

nesluchajno
инопланетяне интересуют меня больше, чем мужчины, а женщины интересуют меня больше, чем инопланетяне. ©
я воспринимаю информацию визуально))) поэтому расточка - очень!)

2012-02-22 в 21:13 

Connie Stemmer
Орешник и Баньян
f63.9, спасибо. Здорово, что вам понравилось. (:

2012-02-27 в 23:09 

а где учишься?

2012-02-27 в 23:44 

Connie Stemmer
Орешник и Баньян
   

Твори, Рига

главная